Алиса Днестрян – девушка молодая, но уже с достаточным опытом, который может быть интересным не только ей самой. В свое время Алиса писала авторские колонки, каждая из которых порождала в пространстве социальных сетей немало шума. Имея юридическое образование, несколько лет работала ассистентом нотариуса. Потом на несколько лет уехала в Америку, где с ней произошло очень мощное событие, поделившее ее жизнь до и после. И как следствие ее глубоких внутренних переживаний на свет появилась концептуальная марка «FORMEN», которая уже успела себя зарекомендовать на кишиневских модных просторах. 

Немного о писательстве и концепции «FORMEN», побольше о преодоленных психологических проблемах Алисы мы и решили поговорить… 


Алиса, в свое время твои колонки были довольно резонансными. Тогда фейсбук только набирал сегодняшние обороты, мы (alllady.md) были первым глянцевым онлайн изданием, который включил опцию комментариев, и фидбэк на тобою написанное мы получали тут же. Тебе удавалось облачить свои мысли в такую форму, которая была интересна всем, кому нравились твои колонки и даже тем, кто их критиковал. Чем для тебя было писательство?

Я всегда считала, что человек приходит в эту вселенную не для какой-то цели, а для своего и всеобщего удовольствия, для счастья. А счастье для меня – в самом процессе. Мой отец с детства прививал мне любовь именно к процессу. Он музыкант и я сутками наблюдала, как он увлечен музыкой, как перебирает струны на гитаре, как развивает свои вокальные данные. И мама моя тоже человек профессии, живущая внутри нее.

Поэтому, писательство для меня, как процесс, когда из слов рождаются мысли, вызывает во мне моральное и даже физическое удовольствие. Когда я пишу, когда слова укладываются в красивую череду, которая из точки А доходит до точки Б, я в прямом смысле вхожу в какую-то вибрацию, у меня поднимается температура тела, а сам процесс меня полностью захватывает.

Если я правильно понимаю, ты даже написала книгу?

Да, я написала автобиографичную книгу, которая была моей спасательной шлюпкой в тот момент, когда я шла ко дну.

О чем эта книга?

Это очень откровенная книга, где мне необходимо было  проанализировать саму себя, свою жизнь, чтобы понять, что со мной произошло и почему. В ней отображена вся моя изнанка, где я честно, в первую очередь, перед самой собой, анализирую себя, свое детство, личные отношения с родителями, друзьями, мужчинами, поднимаю темы своих психологических проблем, темы алкоголизма и наркомании.

Что сейчас происходит с этой книгой?

Ничего, она лежит на полке. В какой-то момент я хотела, чтобы она увидела свет, а со временем стала сомневаться в том, хочу ли я так  откровенно выворачиваться перед обществом. Я не думаю о том, что меня кто-то осудит, просто мне не хочется, чтобы это каким-то образом навредило моей семье и близким, потому что все герои в книге указаны с их подлинными именами.

Родители читали книгу?

Читали.

Какая у них была реакция?

Первое, что они посоветовали мне после того, как узнали, что я планирую ее напечатать, честно ответить самой себе на вопрос, зачем мне это нужно. Второе, они сказали, что эта книга могла бы помочь тем, кто столкнулся с аналогичными проблемами. Наверное, в свое время мне тоже помогла бы такая литература. Но для того, чтобы эта книга действительно кому-то помогла, помимо описаний непростых обстоятельств, которые мне удалось преодолеть и выйти из них нормальным человеком, в ней не хватает реальных инструментов, как это сделать. Когда я пойму, как это можно соединить, возможно, я доработаю книгу и выпущу, но пока я боюсь к ней возвращаться.

То, что с тобой произошло, можно назвать болезнью?

Когда мне поставили диагноз, можно было, когда через два года выяснилось, что диагноз был ошибочным, это можно назвать просто опытом.

Какой диагноз тебе поставили?

Биполярное аффективное расстройство.

Серьезный диагноз.

Очень. Тем серьезнее для меня была врачебная ошибка.

Расскажи, с чего все началось? Насколько я знаю, вся эта история случилась в Америке?

Да. Около пяти лет назад я начала ездить в Америку и в какой-то момент решила попробовать там остаться.

Для нарушения моего душевного и психического состояния было много предпосылок. Начнем с того, что я уехала в Америку, чувствуя себя самодостаточной реализованной личностью, воспитанной в полноценной благополучной семье.

Нью-Йорк меня впечатлил с первого раза, мне показался он настолько органичным по моим внутренним ощущениям, как будто специально для него я и была рождена. Но каким прекрасным не был бы Нью-Йорк, мегаполис – это всегда про одиночество, и миграция – это про одиночество. Тем более, когда ты вырываешься из привычной благостной среды во что-то совершенно иное. Эта иная среда может быть еще благостней, но очень непривычной.

Я стала занимать себя работой и устроилась на три разные позиции. Консультантом в мебельном магазине, где выяснилось, что у меня очень хорошо получается продавать.

Учитывая мое юридическое образование, мне было интересно понять, как работает юриспруденция в Америке, тем более, что она отличная от нашей, и я устроилась на вторую работу. Секретарем референтом в юридическую контору, где мы занимались миграционным правом. В конторе я работала три дня в неделю, в мебельном магазине два.

У меня оставалось еще два свободных дня и я устроилась хостесом в салон красоты. У меня не было ни одного свободного дня, я как будто стала загонять себя.

К тому же, стали накапливаться какие-то неприятные ощущения и эмоции, которые сначала я старалась подавлять, а когда не получалось, просто переживала внутри себя.

Эти ощущения и эмоции были связаны с переездом?

Со всем. С переездом, с личной неустроенностью, с отсутствием внимания, к которому привыкла, с тем, что я попала в совершенно другой социальный пласт. Я грезила о Манхэттене и прекрасной американской сказке, а попала в мир, в котором я никто и ничто. В Нью-Йорке ты становишься обслуживающим персоналом, становишься очередной мордашкой в толпе. А внутри себя я продолжала чувствовать огромный потенциал, я понимала, что мой интеллект и способности дают мне возможность чувствовать себя в Америке так, как я привыкла.

Этот диссонанс между тем, что наполняло меня внутри и тем, что происходило в реальности, ложился на меня неподъемным грузом. Я поэтому и забрасывала себя работой, чтобы всем заявить, что я и там что-то и кто-то. Занималась полной ерундой, в том плане, что ежедневно пыталась что-то доказать себе и миру.

Все это внутреннее напряжение накапливается, а когда его становится слишком много, оно всегда находит физиологический выход.

Как это проявлялось?

Началось все с потери концентрации, носовых кровотечений, булимии, расстройства сна, я стала спать по 3-4 часа в сутки.

Когда это вылилось во что-то еще более серьезное?

Первый звонок произошел на мой день рождения, когда был не только алкоголь, но и другие вещества, меняющие сознание. Я этого не помню, но мне рассказывали, что я всем говорила про какую-то свою страшную болезнь, которой на самом деле не было, я ее выдумала. Уже потом, анализируя свое поведение, я поняла, насколько сильно в тот момент мне хотелось привлечь внимание, которого мне не хватало, насколько мне хотелось любви, понимания и сочувствия.

Что было потом?

На утро я проснулась и следующие пять суток провела без сна. Отработав последний рабочий день на неделе, я вернулась домой и у меня начались галлюцинации с последующим психозом. Все это закончилось тем, что меня госпитализировали. Спустя несколько дней мои родители приняли решение, что мне нужно вернуться в Молдову.

Что тебе сказали врачи в Америке?

Первое, что они сказали, что это похоже на передозировку ЛСД или каким-то галлюциногеном. Когда пришли анализы, и выяснилось, что в крови ничего нет, врачи сказали, что признаки похожи на  биполярное аффективное расстройство. Но надо понимать специфику этой страны, где врачи щедры на психические диагнозы.

Вернувшись в Молдову, как ты себя чувствовала?

Дома все было хорошо первые два месяца, а потом случился повторный психоз и врач, к которому я попала, также сказал, что, скорее всего, это, все-таки, биполярное расстройство. Тут же он посадил меня на сильнейшие препараты, и я их стала принимать, потому что все вокруг, включая родителей и ближайшее окружение, настаивали на том, что я больна и без таблеток не смогу нормально жить.

Тебе становилось лучше?

Эти препараты подавляли мои эмоции. Это не значит, что я их не испытывала, я просто на них не рефлексировала. Потом эти эмоции накапливались и в какой-то момент все равно выходили психозом. Так продолжалось два года, которые я прожила в борьбе за то, чтобы эти препараты не употреблять.

Потому что интуитивно я понимала, что иду не по тому пути, что мне нужно остановиться и чтобы мир просто оставил меня в покое. Мне нужно было понять, кто я, как оказалась в таком состоянии и почему перестала справляться со своими желаниями и стремлениями. У меня их как будто просто не было. Эти препараты стали подавлять саму меня, они разрушали меня как психологически, так и внешне, я поправилась на 26 кг.

Какой ты нашла выход?

В какой-то момент я просто топнула ногой и улетела обратно в Америку. Я уехала, чтобы оторваться от врачей, больниц, родителей. Старалась разобраться в себе и попробовать все заново. Даже на высокой дозе препаратов, я устроилась в клинику, где работала менеджером по персоналу. Именно в Америке начался процесс реабилитации. Я самостоятельно отказалась от препаратов, чего делать было нельзя, но так я интуитивно для себя решила. Каждый день ходила по 10 км в день, ела одно варенное яйцо и половину яблока в сутки, и скинула первые 10 кг.

А спустя какое-то время я стала ловить себя на мысли, что все чаще думаю о том, что не хочу жить в Америке и все чаще думаю о доме. И я вернулась.

Как так получилось, что тебе поставили ошибочный диагноз?

Мой врач оказался плохим врачом, который допустил серьезную ошибку. К сожалению, врачебные ошибки обходятся слишком дорого. Намного дороже, чем ошибки любой другой профессии.

В итоге, какой у тебя диагноз?

У меня его просто нет. Когда мы последний раз были в Германии, врачи сняли поставленный мне диагноз и подтвердили правильность принятого мной решения отказаться от препаратов. Что у меня, на самом деле, было, так это подавленная депрессия, которая накапливалась, а потом проявлялась через психоз.

У тебя бывают рецидивы?

Нет, последний раз был полтора года назад. В момент, когда я занялась тем, о чем мечтала, когда появился «FORMEN», когда встретила любимого человека, когда поняла, что меня любят, уважают и ценят, поняла не только сознанием, но и на уровне ощущений, все стало меняться. Сейчас я живу полноценной счастливой жизнью.

Как ты поддерживаешь это состояние?

У меня есть психолог. Я научилась не держать все в себе, а со специально обученным человеком, не стесняясь, говорить абсолютно обо всем. Я по сей день наблюдаю за своим психо-эмоциональным состоянием, ухожу от того, что мне не нравится, не общаюсь и не работаю с теми людьми, которые вызывают во мне какие-то неприятные эмоции. Когда я понимаю, что начинаю испытывать злость или гнев, я просто избавляюсь от образовавшихся обстоятельств.

Как ты думаешь, для чего тебе было дано это испытание? И почему именно тебе?

Этот путь я прошла, чтобы понять вещи, которые до этого мне не были понятны, и может быть по-другому я их так никогда и не поняла бы.

Я человек, по натуре своей, с огромной концентрацией внутренней энергии, потенциала и амбиций, при этом, заточенное в маленькое тело. Я человек маленького роста. У меня комплекс Наполеона. Мне всю жизнь хотелось доказать, что я меньше, но я больше.

Я была ужасным эгоцентриком, мир вертелся только вокруг меня. Я как будто не понимала, что вокруг существуют другие люди с другим мнением, с другими ощущениями, с другой позицией. Мне казалось, что весь мир – это я.

Мне нужна была сильная эмоциональная и психологическая встряска, чтобы понять, что это не так и начать жить по-другому.

Чтобы ты посоветовала тем, кто, как и ты в свое время, так сильно запутался?

Самая жуткая и деструктивная вещь, самая большая ошибка – это одиночество, внутренний барьер, который не позволяет поделиться тем, что творится внутри тебя. Для здоровой психики выплеснуть все наружу необходимо так же, как организму для нормального функционирования необходимо потоотделение. Человек не может жить в ловушке своего сознания, он должен вымещать накопленный стресс. Если ты чувствуешь, что ты сам или обстоятельства день ото дня погружают тебя в какое-то странное состояние, и ты по каким-то причинам не можешь обратиться к семье или друзьям, нужно обращаться к профессиональной помощи.

Нужно бояться попасть в руки к психиатру, но не нужно бояться найти хорошего психолога. Психолог – это инструмент решить свои большие внутренние проблемы и разобраться, почему что-то происходит не так.

Насколько я понимаю, пережитый тобой опыт нашел отражение в создании марки «FORMEN»? 

Да. В тот период жизни я жила в самой себе, и меня спасала моя фантазия и мир моих иллюзий. Я стала выстраивать в голове большую концепцию, рисовала эскизы. Все в черном цвете, это цвет моего ощущения, присущего мне на тот момент. Помимо этого, он крайне атмосферный и мощный.

В какой-то момент я начала замечать, что когда разглядывала толпу, визуально одевала понравившихся мне людей. И подумала о том, что моя концепция может существовать не только в моей голове, что она может ожить.

К тому же, надо было как-то из своего заточения возвращаться в социум и создание своей марки для этого было хорошим решением.

До этого ты как-то соприкасалась с темой дизайна одежды?

Меня всегда увлекало преображение и создание образов. Лет с 16-ти я рисовала эскизы и по ним мне шили одежду. У меня нет специального образования, но природный вкус и ощущение пропорции мне позволяют создавать уникальные образы, которые становятся интересными и заметными не только в Молдове.

О чем бренд «FORMEN»?

Это не бренд в классическом его понимании, а концептуальная история. С одной стороны – это полноценные капсульные коллекции, которых на данный момент было две, с другой – это коллаборация дизайнера и клиента, мое видение и их предпочтения. Это два принципиально разных подхода, но созвучных по моим ощущениям.

Мои коллекции – это мое творчество, мой внутренний мир. Я их выпускаю, когда есть, что сказать и когда для этого есть время. Основной принцип FORMEN – это индивидуальная работа с клиентом.

Кто твой клиент?

Это человек с хорошим вкусом и с большими запросами, кому хочется индивидуальности, качества, красоты и главное, кому не хочется быть похожими на других.

Пока это индивидуальная история. Ты думаешь выходить со своей концепцией в массы?

Безусловно, но не на местный рынок. Я не вижу таких перспектив здесь, учитывая низкую покупательную способность. Планируя продвижение «FORMEN» в более широкие массы, я рассматриваю исключительно американский рынок.

На сегодняшний день это элитная услуга для избранных, у «FORMEN» 17 клиентов, из них 11 – постоянные, и пока мне их достаточно. Конечно, я рада новым клиентам, но их будет тоже не очень много. Я не за количество, я за качество. В «FORMEN» мы заявили очень высокое качество и стараемся соответствовать этой планке.

Алиса, спасибо тебе за твою откровенность. Я тебе желаю большой удачи и успешной реализации всего задуманного!

Спасибо!

Текст: Кристина Цуркан

Фото: Иван Собецки

Facebook Comments