С председателем Совета по предупреждению и ликвидации дискриминации и обеспечению равенства – Яном Фельдманом мы поговорили о самом Совете и его деятельности, о том, какие слои общества больше остальных подвергаются дискриминации, а также о том, каким образом наше общество может стать более открытым…


Возможно, это мое упущение, но если бы я тебя давно не знала, то и не знала бы, что в нашей стране есть Совет подобного рода. Как давно он существует?

6 лет.

Для таких несведущих как я, объясни, пожалуйста, простым языком, чем занимается Совет по равенству?

Совет по предупреждению и ликвидации дискриминации и обеспечению равенства – это независимый государственный правозащитный орган. В Молдове таких институтов два: это Народный адвокат или, как его еще называют, Омбудсмен и наш Совет. Омбудсмен занимается правами человека в общем, Совет – борьбой с дискриминацией и продвижением равенства.

Совет состоит из пяти человек, которых выбирает Парламент сроком на пять лет. Из этих пяти человек избирается Председатель. Также у Совета есть административный аппарат, который состоит из двадцати человек.

У Совета есть три основных направления работы. Первое – это продвижение равенств и равных возможностей посредством разного рода тренингов, семинаров, кампаний и так далее. Второе – это анализ существующего законодательства и законопроектов на предмет соответствия стандартам в области недискриминации и рекомендации по улучшению законодательства. Третье – это рассмотрение жалоб.

Первый и второй пункт понятен, можно поподробнее о жалобах?

Если человек считает, что он подвергся дискриминации, он пишет в наш Совет жалобу. Далее следует процедура, которая похожа на классическую судебную процедуру, только чуть в упрощенном варианте. В нашем случае это как специализированный «суд» по вопросам дискриминации. Мы изучаем жалобы, и если она правильно оформлена и соответствует требованиям закона, то приступаем к её рассмотрению. Приглашаем обе стороны, выслушиваем, задаем вопросы, слушаем свидетелей, изучаем документы. После этого закрываем слушания и в отдельном заседании, в составе минимум четырёх членов Совета, выносим решение, в котором констатируем или не констатируем факт дискриминации и даём рекомендации по устранению дискриминации. Если в течение тридцати дней наше решение не обжаловано в суде, то оно становится обязательным для исполнения, и ответчик должен исполнить рекомендации Совета.

Чем Совет отличается от классического суда?

Суды рассматривают очень широкий спектр дел, и это часто очень долгий процесс. Мы же специализированный государственный орган, который занимается непосредственно вопросами дискриминации. К нам не идут с разводами, разделами имущества и так далее. Мы хорошо знаем свою область и люди, которые к нам идут, уверены, что их дело будет рассмотрено с точки зрения самых высоких международных стандартов в области недискриминации.

Дела в Совете рассматриваются намного быстрее, чем в суде ‑ максимум в течение девяноста дней.

Такая специализированная структура была придумана не в Молдове, подобный госорган есть во всех европейских странах и, собственно, создание такого Совета у нас было требованием именно Европейского Союза.

В случае, если вами было вынесено решение о дискриминации, и это решение не было обжаловано в суде, какое наказание может понести ответчик?

Обычно, если человек признаёт свою вину и исполняет наши рекомендации, мы не налагаем никаких санкций. При этом, Кодексом о правонарушениях предусмотрена ответственность за дискриминацию в сфере образования, в доступе к общедоступным товарам и услугам и в трудовой сфере. Кроме того, Совет может оштрафовать и за неисполнение решений Совета и за вмешательство в деятельность Совета. Но мы редко налагаем санкции и воспринимаем это как крайнюю меру. Предпочитаем разъяснительную работу.

Какие признаки дискриминации признаны нашим законом?

В Законе об обеспечении равенства упомянуты: раса, цвет кожи, национальность, этническое происхождение, язык, религия или убеждения, пол, возраст, ограниченные возможности, взгляды, сексуальная ориентация и политическая принадлежность. Список заканчивается словами «и любой другой подобный признак». Это даёт совету возможность использовать и другие признаки. Например, мы выносили решения, в которых констатировали дискриминацию по признаку материнства, участия в профсоюзной деятельности, ВИЧ-статуса…

С жалобами на дискриминацию по какому признаку к вам чаще всего обращаются? Может, у вас есть какой-то определенный рейтинг?

За последний год ситуация немного изменилась, потому что часто искусственно на первое место выходит язык. Но если говорить о всех шести годах существования Совета, то топ-3 выглядит следующим образом: первое место – ограниченные возможности, второе место – пол, третье место разделяют язык и возраст. Я говорю только о тех случаях, где мы констатировали дискриминацию.


Реклама


Мне почему-то казалось, что первые строчки будет занимать и сексуальная ориентация…

В прошлом году не было ни одной жалобы по этому признаку, а за все шесть лет – чуть больше одного процента.

Удивительно. Сегодня наше общество так активно делится своим мнением по поводу чужой, а, может, и своей сексуальной ориентации, организовываются различные марши. А по факту, в шкале дискриминации эта тема занимает последние строчки. С другой стороны, я была уверенна, что мы уже давно прошли и поняли тему инвалидности и ограниченных возможностей, а эта категория до сих пор занимает первое место.

А вообще, настроение общества совпадает с тем, что пишут в жалобах, с которыми к вам приходят?

Мы рассматриваем примерно 250 жалоб в год, и статистика вынесенных решений отражает определённую реальность. Но то, что люди не жалуются на дискриминацию по тому или иному признаку, не означает, что её нет. Люди могут бояться подать жалобу или просто не знать о существовании Совета.

Существует и другая статистика. В 2015 году мы провели большое социологическое исследование по измерению социальной дистанции. В 2015 мы его повторили. Если совсем просто,- мы исследовали уровень принятия той или иной группы по шкале от 1 (готовы принять в качестве члена семьи) до 5 (не готовы жить в одном городе/селе).

Так вот, это исследование показало, что самая большая социальная дистанция сохраняется по отношению к ЛГБТ-сообществу, на втором месте – люди, живущие с ВИЧ, на третьем – этнические ромы, на четвертом – бывшие заключенные.

И, тем не менее, у нас мало или практически нет жалоб от людей из этих групп, и это объяснимо. Люди чувствуют эту социальную дистанцию и боятся защищать свои права. Люди, живущие с ВИЧ не хотят афишировать свой диагноз, хотя, вроде, всем давным-давно известно, что ВИЧ не передаётся в обычном социальном взаимодействии. Люди не хотят, чтобы окружающие знали, что они сидели в тюрьме, хотя они уже отбыли наказание, и есть прекрасные истории успеха, когда люди выходили и начинали жизнь заново, с чистого листа, создавая семьи и бизнесы. Часто вместо того, чтобы такие истории медиатизировать, поощряя других и помогая реинтегрироваться в общество, мы продвигаем негативные стереотипы, отталкиваем людей, которым нужна поддержка.

Другими словами, толерантным наше общество не назовешь?

Да, но и назвать наше общество совсем нетолерантным тоже нельзя. Согласно тому же исследованию, индекс социальной дистанции за эти два года сократился по отношению ко всем группам, а это значит, что мы двигаемся вперед. Да, медленно, но двигаемся.

Выше ты говорил, что на втором месте по количеству жалоб стоит дискриминация по половому признаку. Я так понимаю, что в данном случае больше жалоб от женщин, чем от мужчин?

Да.

Какие основные проблемы указывают женщины в своих жалобах?

Есть системные проблемы, касающиеся женщин в целом, есть конкретные проблемы.

Если говорить о системных вещах, то, например, женщина в нашей стране в среднем получает заработную плату на 14,5 процента меньше, чем мужчина. Соответственно, это значит, что и пенсия у неё меньше. Не только из-за разницы в зарплате, но ещё и из-за того, что она бывает один или несколько раз в декретном отпуске. А социальные взносы в период декретного отпуска рассчитываются соц. фондом, исходя из минимальной зарплаты.

Не так давно мы по собственной инициативе возбудили дело и вынесли решение, что рассчитывать взносы за период декретного отпуска надо, исходя хотя бы из средней зарплаты, но никак не из минимальной. Сейчас по этому поводу Министерство здравоохранения, труда и социальной защиты с нами судится.

Или, например, еще одна из системных проблем – недостаточное количество женщин в представительных органах власти и на руководящих должностях. Даже наш Парламент, который как репрезентативный орган должен хотя бы приближаться к соотношению 50\50, очень далёк от этих цифр.

Если говорить о конкретных случаях, то вот, например, несколько лет назад мы вынесли решение против компании «Air Moldova», которая заключала контракты со стюардами на пять лет, а со стюардессами на год. Как ты думаешь, почему?

Не знаю.

На тот случай, если стюардесса забеременеет. Тогда ей не продлевают контракт.

Много конкретных случаев, когда унижают достоинство по признаку пола в условиях рабочего коллектива. Когда отпускают комментарии, например, что у женщины что-то не получается, потому что она блондинка или просто потому, что она – женщина.

В нашей практике был случай, когда женщину не взяли на работу на должность системного администратора. Несмотря на диплом, профессиональную сертификацию и опыт работы. Просто потому, что у руководства фирмы был стереотип – женщина не может быть системным администратором.

Года четыре назад, в процессе рассмотрения одной жалобы, мы обнаружили, что полиция реагирует на звонки мужчин быстрее, чем на звонки женщин. Особенно в сельской местности. Если женщина позвонит и скажет, что её бьет муж, то велика вероятность того, что полиция отреагирует менее оперативно, чем, скажем, на драку в баре. И это тоже дискриминация по половому признаку. Сейчас ситуация изменилась, но проблема борьбы с домашним насилием по-прежнему актуальна.

Задача нашего Совета, да и всего общества, – дать женщинам равные с мужчинами возможности. Мы никого не обязываем ими воспользоваться, мы не боремся с личным выбором. Мы за равенство в правах и возможностях для развития.

По-твоему, какая форма дискриминации может привести к наиболее токсичным для общества последствиям?

К наиболее негативным последствиям, если мы говорим о токсичности, в первую очередь приводит «хейтспич», или речи ненависти. К примеру, это ситуация, когда публичный человек делает заявления или высказывает мнение, в котором выражается ненависть, призыв к лишению прав или оскорблению по отношению к определенной группе лиц. Это может касаться национальности, расы, вероисповедания, языка, возраста или любого другого признака. Такие высказывания, как правило, намеренно или безответственно тиражируются, тем самым, вызывая определенную реакцию в обществе.

Может, у тебя есть какие-то практические советы, благодаря которым мы могли бы стать более открытыми по отношению к другим людям?

Есть главный совет – поставить себя на место человека, которого дискриминируют по тому или иному признаку. Представить, что на твоем языке отказываются говорить представители власти, что тебя не берут на работу, только потому, что ты одного, а не другого пола, что тебя не воспринимают из-за твоего цвета волос или национальности, что твоего ребенка не берут в школу из-за особенностей развития или что ты получаешь меньшую зарплату только потому, что у тебя… другая модель брюк.

Очень важно не только слышать, но и услышать человека, которого что-то не устраивает…

Текст: Кристина Цуркан

Фото: Иван Собецки

Facebook Comments