Валентин Фрунзе

Валентин Фрунзе – известный и единственный в Молдове обувной мастер, или, как он себя полушутя называет «башмачник». В своей уютной мастерской Валентин вручную шьет обувь по классическому методу, который использовали несколько веков назад, а работы его высоко оценены не только молдавскими ценителями качественной классики, но и на авторитетном мировом уровне.


 Валентин, последний раз мы с тобой общались около семи лет назад. За эти семь лет ты открыл свою мастерскую, которая стала довольно успешной. Что еще важного для тебя в профессиональном плане произошло за это время?

Совсем недавно, в прошлом году, произошло самое важное событие в моей карьере. Я отправил свою туфлю на первый Чемпионат мира по сапожному ремеслу, который проходил в Лондоне, «World Championships in Shoemaking». Среди 30-ти участников я занял всего лишь 21-е место, но не это было для меня важным. Важно было то, что моя туфля впервые была оценена на самом высоком мировом уровне. Присутствовало 10 жюри, профессионалов, из разных стран мира и впервые моей туфле дали оценку известные мастера, я впервые получил критику относительно моей работы.

До этого мои туфли оценивали только клиенты в Кишиневе, и единственный фидбэк, который я мог услышать, это качественные мои туфли или нет, удобные или не очень. А тут я получил конкретную критику на свою работу от ведущих специалистов мира и для меня это ощутимый шаг вперед.

В чем заключалась эта критика?

В том, что мне показали мои ошибки. Они были не существенными, но все же были и, скорее всего, я о них бы никогда не узнал, не участвуй я в этом чемпионате. Потому что эти ошибки я сделал не по своей неосторожности, а потому, что я даже не знал, что надо было сделать по-другому. Например, я считал, что декор ранта служит для красоты. А, на самом деле, рубцы на подошве делают для того, чтобы по ним было удобно прошивать строчку. Соответственно, рубцы и шов должны совпадать. Вроде, это мелочь, но для туфли высокого мирового уровня, это имеет значение. В этом смысле, чемпионат, конечно, кардинально повлиял на мое понимание, как должно быть.

Планируешь участвовать в следующем?

Конечно. Этот чемпионат показал мне то место, на котором я сейчас нахожусь. Если до этого в Кишиневе я купался в лучах славы и громогласно заявлял, что лучше меня никого нет, хотя, для нашего города это так и есть, то сейчас я понимаю, где я на мировом уровне. И что мне нужно еще сделать, чтобы оказаться на несколько ступенек выше. Главное, что исправить все мои ошибки было легко, и я жду реванша уже в этом году.

В этом чемпионате может принять участие каждый желающий?

Нет. Есть конкурсы, которые периодически проводятся в разных странах, где может принять участие практически любой. Туда отправляют сандалии из Сирии, ковбойские сапоги из Америки, и все это судят по своим каким-то критериям.

Этот же чемпионат, поэтому и назывался первым в мире, что там оценивается только определенная обувь, сделанная мастером вручную. Были заявлены четкие критерии, которым должна была соответствовать туфля.

Это должна была быть конкретная модель, классический Oxford, из черной гладкой кожи сорта box calf, 42-го размера, левая туфля. И обязательно welted by hand, то есть туфля, с вручную сшитым рантом. Это именно тот метод, который я использую в своей работе, и который делает мою туфлю такой особенной.

То, чем ты занимаешься, совершенно уникально для нашей страны. Насколько это сегодня уникально в мире? Насколько востребован такой метод и есть ли на него достаточный спрос?

Чтобы ответить на этот вопрос, надо немного заглянуть в историю. Раньше, около трехсот лет назад, в больших европейских городах туфли делались только таким методом, в мастерских вручную. Но это было привилегией богатых горожан, потому что такая обувь стоила дорого и только состоятельные люди могли себе ее позволить. Остальные, у кого денег не было, носили, например, в Амстердаме – деревянные башмаки, в России – лапти из коры дерева, в Молдове – (опинчь) примитивная обувь из сыромятной кожи.

Более ста лет назад, когда человечество сделало огромный индустриальный скачок, обувь стало возможным делать легко, соответственно, она стала более дешевой и массовой. Каждый желающий мог позволить себе купить классические туфли.

Примерно в то же время американский изобретатель Чарльз Гудьир придумал швейную машинку, которая позволяет шить твердые черпаки. Эти туфли стали называть goodyear welted shoes. То есть качество этой обуви повыше клееной, но все равно это не вручную сделанные туфли.

Но ни тогда, даже несмотря на индустриализацию, ни сейчас, метод welted shoes индустриализировать и сделать массовым невозможно. Это навсегда останется индивидуальным пошивом обуви вручную.

Значит, на сегодняшний день есть только три способа изготовления классических туфель?

Да. Это welted by hand – туфли, которые делаются так же, как и 300 лет назад, в небольших мастерских в маленьких количествах. Такие туфли стоят дорого. В мире, от 1000 евро за пару.

Goodyear welted – туфли, которые шьются на машинке, считаются хорошей фабричной обувью, но все равно не так много фабрик в мире шьют таким способом. Такие туфли стоят примерно 200-250 евро.

Все остальное – клееная туфля, это дешевая обувь. Дорогой она становится только из-за хорошего маркетинга.

Несколько веков назад туфли, сделанные методом welted  by  hand, носили богатые горожане. Кто сейчас носит такую обувь?

Как и тогда, такие туфли остались привилегией тех, кто это может себе позволить. Но главное, кто может оценить. Поэтому туфли, сделанные мастером вручную, и сегодня остались на уровне определенной ниши джентльменов, которые уделяют особое отношение своему гардеробу и хотят носить туфли, которые сделаны лучшими мастерами на сегодняшний день.

И, все-таки, насколько сегодня такой метод изготовления туфель востребован?

По сравнению с массовым изготовлением обуви, мастерских, где делают обувь вручную, очень мало. Я думаю, что в мире не больше 150 таких мастерских.

Включая твою?

Включая мою. Хотя, возможно, со временем что-то с этим узким сегментом и произойдет. Как-то я общался со своим клиентом из Швеции, он говорил, что у них бум на такую обувь. В Швеции даже менее обеспеченная молодежь старается покупать обувь, сделанную вручную под индивидуальный заказ.

Как ты думаешь, с чем может быть связан такой спрос?

Может, связан с тем, что сейчас идет спад эры кроссовок. Было время, когда кроссовки носили со всем, и даже с классическими костюмами. Сейчас идет спад этого пика. Да, кроссовки – это супер обувь, она максимально удобная и максимально дешевая. Их могут производить в больших количествах, в совершенно разнообразном   дизайне и за низку цену. Кроссовки заслуженно заняли свое место, но они никогда не смогут заменить классическую туфлю из кожи животного. И в этом отношении, классической туфле сложно потерять актуальность.

Как бы ты оценил рынок Молдовы в плане классической туфли?

Если честно, то он в ужасном состоянии. Были какие-то попытки в начале 90-х привозить хорошие туфли. По-моему, в «Элате» были Gino Rossi – фабричные туфли, но хорошие с честной ценой 100-150 долларов. Тогда было время, когда наценки на товары еще не были искусственно раздуты и, видимо, со временем это стало невыгодно и хорошие туфли пропали с рынка.

Альтернативы классическим туфлям не появилось, зато появились различные марки, которые стоят примерно столько же, 100-150 евро, но их честная цена не больше 50 евро.

Над рынком сейчас издеваются бренды, которые раздувают цену именем и маркетингом, а сама обувь, на самом деле, очень плохая.

Например, какие?

Moreschi или Baldinini. Это обувь из картона. Любой это может проверить, приподнимите кожаную стельку и вы увидите под ней картон. Но они продаются в дорогих магазинах, им делают рекламу глянцевые журналы и стоят они 8000-13000 леев. Они не стоят таких денег.

В Кишиневе нет честной фабричной обуви, даже goodyear welted невозможно купить. А обувь, которую считают хорошей из-за ее дороговизны, говорит не о ее качестве, а только лишь о больших вложениях в рекламу.

Сейчас в мире тенденция за осознанное потребление, когда ты уже не сметаешь с полок все, что красиво и модно, а прикидываешь реальную цену той или иной вещи и задумываешься, купить десять пар подешевле или одну-две, но, на самом деле, хорошие, качественные. Ты чувствуешь такую тенденцию у нас?

Я ее чувствую, но пока больше в Европе, чем у нас. Я, все-таки, думаю, что это не массовая тенденция, а осознанный выбор каждого человека. Он сам должен для себя решить, расстаться с деньгами в пользу качества или рекламы.

Что касается Молдовы, то думаю, мы в этом отношении подтянемся. Буквально на днях, когда я озвучил своему потенциальному клиенту цену на мои туфли, он сказал, что за эти деньги может купить себе три-четыре пары и прекрасно ходить в них несколько лет. Он, наверное, прав по-своему, но и не прав. Потому что он не будет прекрасно ходить несколько лет в заводских туфлях, и он бы это понял, если бы ему было, с чем сравнивать.

Сколько стоят твои туфли?

От 450 евро.

Как обычно реагируют клиенты, когда ты озвучиваешь эту сумму?

Я никогда не называю свою цену в социальных сетях и даже по телефону. Потому что эта цифра непривычная для Молдовы и, скорее всего, если я ее сразу озвучу, мой потенциальный клиент сделает поспешный вывод о моей туфле, и больше я его никогда не увижу.

Поэтому я абсолютно всех желающих совершенно бесплатно приглашаю в свою мастерскую, где отвечаю на все вопросы. Когда они приходят, я им наглядно показываю, что и как я делаю. У меня всегда есть несколько пар в работе, есть разрезанная моя туфля, есть разрезанная хорошего качества фабричная туфля, можно сравнить способ изготовления одной, и другой. И только все рассказав и показав, я называю цену. После такой демонстрации, ни у кого вопросов не возникает.

Какая самая дорогая твоя пара туфель?

Если исключить туфли из экзотических кож, потому что сама кожа стоит дороже, чем работа, то самую дорогую пару я делаю сейчас. Она стоит 900 евро. Это туфли из бычьей кожи с нанесенной мной патиной (покраской). Подошва сшита после того, как я принял во внимание все детали, о которых узнал на Чемпионате в Лондоне. 10 швов на дюйм, шов спрятан в подошве, новые латунные гвозди. Я сделал новую туфлю. Придумал ей новое имя – «Connoisseur. Special edition». Уже год как я крашу кожу, создаю патину. Туфли с подошвой «коннесер» и патиной стоят 900 евро. Сейчас такой заказ у меня делается. До этого я никогда не делал туфли из бычьей кожи дороже, чем 600 евро.

Что такое «коннесер»?

Так я назвал новую подошву. Это французское слово, которое в переводе означает знаток. Это слово для гурманов в любой области. В моем случае, это для тех, кто считает швы на туфле и предпочитает латунные гвозди в подошве.

Я помню, семь лет назад ты говорил, что женскую обувь делать не будешь. А тут я вижу у тебя не только женскую, но и даже детскую?

В моей жизни появились женщины, и я перестал быть столь категоричным. Сначала появилась жена и я сделал для нее женскую обувь. Но она довольно специфическая, в том плане, что очень классическая. Эти туфли я называю а-ля «Ангела Меркель» и «Камилла Паркер». Поскольку в своей работе я не использую пластик, который обычно используют для шпилек, то каблук я наращиваю из кожи, поэтому он не может быть тонким и высоким.

Потом у меня родилась дочь, и я не смог не сделать ей обувь. Был у нас опыт и с обычной фабричной обувью, но она мне показалась настолько ужасной, как по качеству, так и по цветовой гамме, что я заказал весь размерный ряд колодок и теперь дочь ходит практически только в моей обуви.

Каким может быть развитие профессионализма мастера, который вручную делает туфли по индивидуальному заказу?

Многие считают, по крайней мере, часто мне этого желают, что развитие – это большая фабрика, возможность обуть всю Молдову и делать в месяц не десять пар обуви, а сто. В моем случае это не развитие. Развитие, в моем понимании, это делать те же десять пар в месяц, но с каждым годом поднимать качество моей обуви.

Вот, я поехал на чемпионат, понял, где мои ошибки, и сейчас мои туфли уже на порядок выше уровня. С ростом качества постепенно растут и цены, так я обеспечиваю себе и финансовое развитие.

Если я буду делать больше обуви, то буду терять в качестве. А я этого не хочу, потому что я, в первую очередь, мастер, и где-то далеко бизнесмен.

Тебе достаточно рынка Молдовы?

Это может прозвучать странно, но рынок Молдовы для меня очень большой.

Действительно, странно.

Но это так. Та, ниша, которая является моим клиентом, ее не было. Я ее создал и продолжаю создавать с каждым новым клиентом. Поэтому рынка Молдовы мне хватит на всю жизнь.

Не возникало мысли попробовать реализовать свое мастерство в еще какой-нибудь стране?

Имеешь в виду, думал ли я куда-нибудь уехать?

Да.

Нет, не думал. Во-первых, я много лет путешествовал, пять лет жил в Бельгии, два года в Москве, пять лет в Бухаресте. Везде я себя чувствовал хуже, чем в Кишиневе. В любом другом городе или стране я себя ощущаю гостем и никак не могу преодолеть это ощущение. И мне это не нравится. Гость, например, не может постучать по столу, в фигуральном смысле или не может пойти до конца в споре, потому что нас воспитывали, что в гостях надо вести себя хорошо. В Кишиневе я себя чувствую прекрасно, здесь я живу полной жизнью, а где-то в другом месте всегда присутствует чемоданное настроение.

Во-вторых, в Кишиневе я посадил росток европейской цивилизации и мне интересно за ним наблюдать, поддерживать его, следить за тем, чтобы он не угас. Потому что он стоит на очень зыбкой почве, на него со всех сторон давят маркетинг и глобализация. Я считаю, что в этом мое призвание, и я не хочу делать ничего другого.

 

Текст: Кристина Цуркан

Фото: Иван Собецки

Facebook Comments