«Сердце героя» – это совершенно удивительный проект. Это примерно четырехчасовой поход в один из кишиневских парков, куда отправляются дети, чтобы через призму своего сердца познать самые важные вещи о жизни, которые в будущем сделают из них настоящего человека. Об идее и особенностях проекта мы говорим с его автором, Александром Паркалаб.


Саша, как ты пришел в педагогику? В такую, достаточно непростую, на нашем пространстве не совсем мужскую и очень ответственную сферу деятельности?

Пришел самым естественным образом. Я очень много путешествовал и в какой-то момент понял, что хочу вернуться в социум, работать, как-то заякорить себя. Для этого мне нужно было понять, чем, в принципе, я хочу заниматься. Через две-три недели моих раздумий, в беседе с психологом Ариной Цугуцкой, я услышал фразу, что птичка поет, не потому что ей нравится музыка, а потому что она не может не петь. Я задумался над тем, что я не могу не делать. Определенно, я не мог без взаимодействия с людьми и без того, чтобы делать что-то полезное. Постепенно я дошел до того, что мне нравится работать с детьми. Это те же люди, только без масок. Этот опыт оказался намного интереснее и в каком-то смысле важнее, потому что работать с детьми – это работать с причинами. Ты с ними разговариваешь или вы что-то вместе делаете, и это влияет и даже меняет их судьбу. Это открытие подтолкнуло меня к осознанию того, что это мое.

С чего ты начал свой путь?

Я пошел в один из детских садов, где три месяца проработал как волонтер. Я много наблюдал за детьми, и еще раз убедился в том, что то, что происходит с ребенком в детстве, это намного важнее и глубже, чем то, что с ним происходит на любом другом этапе развития. В детстве каждый день важен, важна каждая эмоция, каждое состояние. И что развитие ребенка – это не когда ты его постоянно чему-то учишь, а когда все происходит само собой, а ты создаешь среду для этого. А учитывая, что ребенок примерно 90% своего времени проводит в помещении, такая среда, как природа, показалась мне наиболее естественной. Так появились наши походы.

Ты сразу нашел единомышленников в лице родителей? Все-таки, несколько часов с незнакомым парнем, с не совсем знакомой программой?

Сначала родителей сам подход удивлял, потом заинтересовывал. Когда появилась идея создания походов, родители были готовы привести детей не только потому, что я что-то им рассказываю, а просто потому что дети проводят время на природе, на свежем воздухе со взрослым, и еще в игровой форме. Некоторым даже не нужно было углубляться или слушать обратную связь, они были счастливы просто, что такое есть.

Но с самого начала родители были готовы привести своего ребенка, и я не знаю, почему. Кредит доверия был дан на каком-то интуитивном уровне. И родитель, и ребенок меня видели первый раз, но ребенок со мной шел и возвращался счастливым. А это наша основная задача.

Это удивительно, но я помню, что первый раз также отдала тебе своего сына, не задавая много вопросов, и забрала абсолютно счастливого ребенка. Это можно назвать твоим даром, вызывать доверие родителей и так хорошо ладить с детьми?

Наверное, это больше природный талант, чем моя заслуга. Все как будто так суждено. Получаются идеи, встречаются хорошие люди, приходит много детей, как будто удача на моей стороне. Все само собой хорошо получается, я практически не прикладываю усилий. Если тружусь, то это только моя внутренняя работа. Я сам являюсь кузнецом  своего счастья и несчастья, и проекты получаются счастливыми тогда, когда я правильно настроен. Я, например, не думаю о деньгах, а думаю о том, что могу дать детям. Эта мысль делает из меня человека, к которому притягивается все самое хорошее. Грубо говоря, я меняю деньги на удачу.

Это заслуживает уважения, но в 21-м  веке человеку сложно без денег, с одной удачей.

Я создаю такие условия, при которых к деньгам отношусь не как к самоцели, а как к инструменту. Да, цена у наших походов есть, но мы ее не обговариваем, не акцентируем на ней внимание. Это для меня не первостепенно.

Но это, все-таки, работа то, чем ты занимаешься?

Работа в плане системности. В остальном, это мой образ жизни. Во мне ничего не меняется, когда заканчивается мое личное время и начинается поход.

У тебя есть профильное образование, педагогическое или психологическое?

Нет.

Это не имеет значения в том, что ты делаешь?

Имеет значение уметь быть ребенком, этаким, Питером Пеном. Быть большим, но маленьким, и тогда дети тебя воспринимают за своего. Быть на интуитивном уровне педагогом и немного аниматором. Но аниматором не в смысле того, что ты развлекаешь детей, а в том плане, что ты актер и в выстроенной тобой сюжетно-ролевой игре, у тебя определенная роль. И каждый раз, когда дети в походе произносят «уау», это их эмоциональный якорь, значит, что в этом моменте они что-то пережили и ты туда вложил все самое лучшее. Чем больше ребенок переживает в походе таких моментов, тем более наполненным он возвращается домой. И только это имеет значение.

Что касается непосредственно профильного образования, я на протяжении пяти лет активно занимаюсь вопросами детской психологии и педагогики, посещаю различные курсы, школу Амонашвили, много читаю, экспериментирую и, что немаловажно, на свою интуицию, которая еще ни разу не подвела.

Что основное ты хочешь заложить в детях в течение похода?

Все мы – личности. Фундамент этой личности закладывается в детстве. Наша задача – подобрать инструменты для каждого ребенка, чтобы раскрыть его индивидуальность, помочь преодолеть его страхи, сомнения, направить на поиск самого себя. Таким образом, мы закладываем семена личности ребенка.

Например, гибкость ума. Умение подстраиваться под ситуации, находить общие темы и интересы с группой, взаимодействовать друг с другом. Иногда в группах случаются ссоры, и я это воспринимаю как почву для решения собственной проблемы ребенка. И каждая решенная проблема – это его удача. Мы лечим что-то по-настоящему ему важное

В походах мы закаляем характер, в психологическом, эмоциональном и физическом плане. Иногда мы ходим по 4 км только в одну сторону, и они реально устают, это для них своего рода испытание.

Также даем инструменты, которые делают детей счастливыми. Если, например, ребенок говорит, что ему скучно, я даю ему инструменты, чтобы он был творцом своего настроения. Объясняю, что не бывает понятия «скучно», бывает понятие «что-то сделать» для того, чтобы быть счастливым.

Я знаю, что ты последователь гуманной педагогики, знаком с Шалвой и Паатой Амонашвили, не раз бывал в Грузии в их известных лагерях в качестве воспитателя детских групп. Что тебя так заинтересовало в этом направлении?

Когда я первый раз услышал интервью Шалвы Амонашвили, меня впечатлила глубина сказанного. Я стал все больше интересоваться гуманной педагогикой, а именно тем, что важен не только навык и ум, но и сердце ребенка. О гуманной педагогике можно много говорить, но все это будет, так или иначе, про сердце. Развивать сердце, сердечный интеллект, в более широком употреблении, эмоциональный интеллект – это вырабатывать у ребенка отношение к знаниям. Ребенок может быть отличником в математике, но если, кроме технических навыков, научить его иметь свое отношение к математике, то математика перестанет быть просто логической задачей, а станет понятной ему музыкой. Ум дает картинку, а эмоции добавляют ей красок. В моих походах происходит именно сердечное воспитание.

В гуманной педагогике очень интересна мысль, что для понимания ребенка, нужно отталкиваться от осознания его естественных страстей. Ребенок – это явление. Когда солнце встает, ты не можешь ему сказать, что-то ты плохо сегодня встаешь, вставай побыстрей. Или когда дождь идет, ты не можешь сказать, иди лей в другом месте. И солнце, и дождь – это явления, и ты воспринимаешь их естественно. Ребенок до семи лет – тоже явление. Он сам не понимает, что с ним происходит, он отдается своим естественным страстям. Если родитель или педагог знают и учитывают эти страсти, то можно создать пространство, где ребенок, подпитывая свои естественные проявления, идет по пути развития, выстроенным взрослым. При понимании своего ребенка, развитие происходит плавно, без манипуляций, криков, истерик и капризов. Это тоже может быть, но при правильно выстроенной стратегии, можно предотвратить. Обычно родители борются с пожаром в то время, как его можно было просто предотвратить.

Что еще родителям нужно знать для того, чтобы лучше понимать своих детей?

Детей нужно слышать, с ними нужно общаться. Взрослые много манипулируют, от этого надо уходить и совершенствовать свой навык общения с ребенком. Понять, что ребенок общается с нами на эмоциональном уровне. Если ты ему говоришь одну и ту же фразу разными интонациями, то он поймет сказанное тобой по-разному. Больше любви и эмоциональности в общении.

Также важно давать детям ресурс, они это очень чувствуют. Например, ребенок говорит родителю, смотри, как я высоко залез на дерево. Родитель посмотрел и отреагировал просто, без ресурса. А когда родитель реагирует «уау» на маленькие шажки ребенка, ребенок вдохновляется. Только тут важно не переигрывать с восторгом, потому что дети это тоже чувствуют, а реагировать естественно. Ребенок вдохновится реакцией родителя, и в следующий раз залезет еще выше, сделает что-то еще лучше.

Сейчас ты редко бываешь в Кишиневе, а когда бываешь, на твои походы очередь такая, что уже не записаться…

Увеличивается поток желающих, потому что это работает, это по-настоящему.

Как ты думаешь в дальнейшем с этим потоком справляться? Желающих, на самом деле, очень много.

У меня много идей, только нужно найти время за все взяться. Конечно, я думаю развивать направление походов, обучать и поддерживать тех, кто может и хочет вести такие походы. Делать вебинары, где можно было бы давать родителям ряд педагогических инструментов, вдохновлять их, чтобы они могли вдохновлять своих детей.

Ты, ведь, еще много путешествуешь?

Да, сейчас в течение полугода путешествовал по Украине, много по городам России, был в Грузии, в Европе. Это был очень интересный опыт, когда каждые две недели мы ходили в походы с разными детьми, многие такой формат видели впервые, к каждому нужно правильно подойти, по-разному вдохновить. Это меня, в какой-то степени, закалило, теперь я могу делать некоторые вещи смелее.

Работая с разными детками, на твой взгляд, у наших молдавских детей есть какие-то отличительные черты?

Есть. Наши дети очень добрые. Такие добрячки, наполненные фольклором, феями, гномами, любовью, безусловной верой до очень позднего возраста. Верой в волшебство, во что-то прекрасное. Конечно, все дети очень разные, но в Молдове эмоциональный фон для детей очень благоприятный, несмотря на определенную бедность в стране. Например, в более благополучной Москве ресурс распределяется совсем по-другому, у родителей нет возможности вместе с детьми просто созерцать природу, просто гулять, наслаждаться, никуда не торопиться. А у нас есть все, что нужно для лучшего развития ребенка до семи лет. Это нужно брать во внимание и пользоваться природными данными. Лучшего ресурса для ребенка не придумаешь…

Текст – Кристина Цуркан

Фото – Иван Собецки

Facebook Comments